Сингонским знаком печати обретения

Психологические аспекты буддизма - Николай Абаев

сингонским знаком печати обретения

В завершение церемонии Мицудзё одарил Уэсиба сингонским знаком " Печати Обретения". С этого начался продолжительный ряд. минерал тригональной сингонии (твёрдость 2,5; плотность 5,57 — 5,64), Капитан Эрнандо де Сото снял кольцо с пальца и подарил его в знак мира и .. и, поставив печать его величества и губернатора Франсиско Писарро, перед наступлением дня, а было тогда третье мая , к утру Обретения. Красноречивый знак, и вполне реальный, осязаемый: лодка миновал ворота, он был уже среди своих на Сингонской улице. . Напомним, что народы, принявшие ислам, приняли вместе с ним и "печать Авраамову", .. как Судии люди могут через веру в Него обрести "оправдание".

В доме Уесибы нам всем была отведена маленькая комнатка для хранения личных вещей, так что там был полный беспорядок. Когда я начал, там уже были Арикава Сенсей и Тамура Сенсей. Также там был этот парень, г-н Норо, у которого сейчас своя система, а также я,потом Тиба, Канаи и Сугано.

Конечно многие приходили и уходили, но в основном была эта группа. Некоторые сенсеи проводили занятия один или два раза.

Психологические аспекты буддизма

В то время Коити Тохей был старшим инструкторами когда я присоединился, он уехал на Гавайи или я присоединился, когда он уже уехал, я точно не помню. В любом случае это было тогда когда была связь с Гавайями. Какое было тогда расписание в Хомбу? Я все еще очень хорошо помню. Утренние занятия с 6. В перерывах между обычными тренировками было и множество частных занятий, которые люди могли оплатить и заниматься, например, с главным инструктором Коити Тохеем.

Каждый из нас должен был быть готов выступать в роли уке на этих уроках, так как богатые люди платили много денег за частные уроки. Естественно, что все эти деньги шли на подержание штаб-квартиры. А что вы можете сказать о студентах вообще,не учи-деси? Складывается впечатление, что проводилось очень много частных уроков. Сколько студентов было тогда? И что за люди тогда занимались?

Лишь немногие знали о.

МОРИХЭЙ УЭСИБА. История жизни О-Сэнсея

Рекламы и публичных показательных выступлений не. Теперь у нас есть ежегодные "Все японские показательные выступления по Айкидо". Я помню первые, потому-то тогда О-Сенсей не дал разрешения на. Когда все возглавил Досю, конечно ему многие давали советы. Вы понимаете, что должны были быть какие-то изменения. Старое время ушло безвозвратно. Я думаю Досю убеждал О-Сенсея, что необходимо показать это публике, но тот не хотел показывать.

Я слышал, что в старые времена мастера боевых искусств обычно не хотели показывать свои техники другим… то как они обращаются с мечом, что бы то ни было…они никому ничего не хотели показывать.

Поэтому они и учили лишь определенных учеников, потому-что не хотели, чтобы их враги увидели. Именно поэтому в старые времена, если вы выбирали людей для обучения, вначале было введение. Но все изменилось, также как и наше додзе открыло двери для публики. Любой мог начать заниматься. Но до тех пор мы никогда не проводили публичных выступлений.

Тогда все не было так организовано, не было офиса, не было офиса для регистрации. Люди которые приходили, открывали двери входа семьи Уесиба. Когда мы слышали, что кто-то входит во время занятий, один из нас должен был выскочить из додзе и посмотреть кто это и поприветствовать… "Чем могу помочь?

Все было не так организовано тогда… О-Сенсей смирился с новшеством, что необходимо стать открытыми для публики? Я думаю, да…Я думаю у него не было выбора. Они должны были жить на что-то. А как это - тренироваться с О-Сенсеем? О-Сенсей не учил по расписанию. Досю проводил занятие утром в 6. Когда О-Сенсей оказывался рядом, когда ему хотелось, он останавливал занятие. Он входил и говорил "Не беспокойтесь, не беспокойтесь, продолжайте тренировку".

Но он хотел сказать речь. Он был очень умным, вы понимаете. Он мог просто проходить мимо во время наших занятий, потому что каждый раз когда он шел в ванную комнату, его путь проходил мимо входа в додзе. Он мог просто ходить туда и обратно, ожидая пока кто-нибудь пригласит его, вы понимаете? Если его игнорировали, он этого не мог выносить. Он тогда сам входил и говорил "Доброе утро всем", а затем говорил "продолжайте, продолжайте" смеется …затем мы говорили и продолжали, продолжали. В то время Тохей Сенсей ездил на Гавайи, вы понимаете.

Он мог уехать на один год, а затем вернуться. Перед тренировкой в 6. Мы должны были вымыть додзе внутри и снаружи. У нас было полчаса. Мы должны были встать в 6 утра и вымести всю грязь из додзе, потому-что это было наше додзе. Мы отвечали за внешний и внутренний вид.

сингонским знаком печати обретения

Мы должны были закончить до того как придут все студенты. На занятии в 6. А вот тренировка в 8 часов была настоящей практикой для. Многие студенты из колледжей приходили на эту тренировку,что было хорошо для. В 3 часа дня тренировку вел Тада Сенсей и она была очень популярна среди подростков и это была тоже хорошая практика для. Во время вечерних тренировок мы обычно уходили из додзё с Досю или Тохеем, потому что он должны были выходить, чтобы заработать для додзе. Поэтому я не очень помню вечерние занятия.

Если у меня было свободное время, я предпочитал прогуливать занятия. В деле прогуливания я был просто гением. Можете рассказать нам о своей технике? Да, конечно, когда я стал учи-деси, а был самым младшим.

Но я был самым младшим, поэтому должен был все делать. Самой трудной работой была уборка душевой и туалета, там было два традиционных японских туалета, хотя для меня это было самым легким. Все потому, что уборка занимала много времени и это была очень хорошая причина для опоздания на занятия смеется.

Поэтому я сам вызывался на эту работу. Там вы могли еще немного поспать. Я был в туалете, поэтому никто не мог меня побеспокоить и это была хорошая причина опоздать на минут.

Когда мы встречались со старшими инструкторами - Осава Сенсеем, Тада Сенсеем, Арикава Сенсеем, каждый из них очень индивидуален, какими они были тогда? Какими они были в то время?

Они были такими же? Тада Сенсей никогда не менялся.

сингонским знаком печати обретения

Я вижу как он демонстрирует техники на видео кассетах. Я думаю, кто сильно поменялся, так это Арикава Сенсей, от плохого к хорошему. Он был диким и подлый.

Было страшно тренироваться с ним? Да, было страшно выполнять укеми, будучи его партнером. Раньше он даже царапался. Кажется, у вас с Осава Сенсеем всегда были особые отношения?

Я был его любимым уке. Он меня всегда любил. Верите или нет я был хорошим уке. Я был очень гибким и тощим. У него были большие направляющие движения, за которыми было сложно следовать.

Для его техник нужен был хороший уке. Тогда он выглядел. Конечно, всем необходимы хорошие уке чтобы выглядеть. Только Арикава Сенсею не нужен хороший уке. Не важно…у вас все равно не будет шанса смеется. А как было с Тохеем Сенсеем? Быть его уке…для некоторых это было немного трудно. Раньше, во время его частных уроков я выступал в роли уке, потому что я говорил по-английски. Не совсем хорошо, но тогда у него были проблемы с общением на английском.

При этом многие американцы брали у него частные уроки, поэтому я должен был быть его уке. Что случилось с Тохеем Сенсеем? Вот что я вам скажу. К сожалению, что случилось, то случилось, но он был невероятной личностью. Сильная личность, хороший уке, человеколюбивый. Полная противоположность личности Досю. Досю был больше тихой низкой нотой. Вы могли говорить с Тохеем Сенсеем обо.

Он был как идол. Это как я считаю каким он. Ну вы понимаете, когда вы молоды вы очень впечатлительны. Парень ехал на Гавайи и возвращался в новой красивой гавайской рубашке, пахнущий хорошим одеколоном и могущий пить скотч как воду.

Вечерами он занимался дзю-дзюцу в Тэнсин Синъё-рю и фехтованием в Синкагэ-рю. Эти тренировки не продолжались очень долго, но давали Уэсиба намёк на его истинное призвание - путь воина духа.

Бизнес Уэсиба процветал, и он смог нанять нескольких помощников. Однако после продолжительной болезни, которая была вызвана многочасовым трудом и скверным питанием, он передал дело своим работникам, не потребовав при этом выплаты своей доли. Вернувшись в Танабэ, в октябре года он женился на Хацу Итогава, своей дальней родственнице по линии матери. Вот-вот готова была разразиться война между Россией и Японией, и Уэсиба понимал, что скоро его могут забрать в армию.

Чтобы восстановить свое здоровье и укрепить тело, он разработал жесткую программу тренировок. Он проводил долгие часы в горах, упражняясь с мечом; он носил на своей спине больных и немощных паломников весь двадцатимильный путь к Святилищу Кумано, совмещая при этом акт милосердия с тренировками. Чтобы выработать силу рук, он работал на рыбачьих лодках; подобно Фунакоси, Уэсиба выходил в море во время тайфуна и проверял свои силы в борьбе со штормовыми волнами и неистовыми порывами ветра.

Очень скоро его физическое состояние стало великолепным, но Уэсиба пугало, что его не возьмут в армию из-за невысокого роста. Уэсиба был не таким маленьким, как Фунакоси, но его рост составлял всего сантиметров. Поскольку минимальный рост, допустимый для военнообязанных, равнялся Многие молодые люди с облегчением избегали военной службы, но Уэсиба был не из. Он хотел пойти в армию, он желал быть командиром, он страстно мечтал стать героем. Вознамерившись попасть в пехоту, этот решительный юноша начал упражняться в висах на ветвях деревьев с привязанными к ногам тяжестями, чтобы выпрямить свой позвоночник.

Его настойчивость была вознаграждена, он прошел вторичный осмотр и был направлен в резервные части, расположенные под Осакой. Вернувшись из Токио, Уэсиба продолжил практиковать Сингон-буддизм, и его учитель, монах Мицудзё Фудзимото скончался в годупровел специальный ритуал огня, когда Уэсиба приняли в армию.

В завершение церемонии Мицудзё одарил Уэсиба сингонским знаком "Печати Обретения". С этого начался продолжительный ряд мистического опыта Уэсибы: Хотя жизнь в Императорской Армии была чрезвычайно грубой и тяжелой, Уэсиба нравилась строгая военная дисциплина.

Он становился первым добровольцем на любую задачу, пусть даже самую неприятную, вроде чистки отхожих мест. Во время марш-бросков он помогал отстающим нести их поклажу, успевая при этом оказаться в первых рядах на финише. Кроме того, он приобрёл необычайную сноровку в штыковом сражении.

В течение армейских лет Уэсиба превратил себя в тэцудзина - "железного человека", - и его вес составлял 82 кг. В то время он записался в додзё Масакацу Накаи, расположенное в Сакаи, одном из пригородов Осаки, и занимался там в дни увольнений.

Накаи был выдающимся мастером боевых искусств и преподавал Ягю-рю дзю-дзюцу в сочетании с приёмами фехтования мечом и копьем. Позже Накаи познакомился с Дзигоро Кано, который дал ему высочайшую оценку и, предположительно, мог быть его учеником по некоторым свидетельствам, однажды в Осаке состоялись состязания между учениками Накаи и воспитанниками Кодокана, в которых победили "накайцы". Уэсиба прилежно занимался у Накаи и еще одного учителя но имени Цубой; в году эта школа выдала ему свидетельство о праве преподавания Гото-ха Ягю-рю дзю-дзюцу.

К году русско-японская война набрала полную силу, но Уэсиба по-прежнему оставался в резервных частях. Он требовал, чтобы его отправили на фронт, и в году его перевели в подразделение, отправлявшееся в Манчжурию. Неизвестно, насколько близко к фронту служил Уэсиба. Его отец тайно написал несколько писем в военное ведомство, в которых просил, чтобы его единственного сына держали подальше от передовой; таким образом, маловероятно, что Уэсиба участвовал в рукопашных схватках.

Так или иначе, но Уэсиба вернулся с войны живым и невредимым. Учитывая его задор, неудивительно, что несколько командиров рекомендовали ему поступать в Школу офицерской подготовки.

Дослужившийся до звания сержанта, Уэсиба всерьез рассматривал эту возможность, но его отец твердо возражал против такого шага. В результате Уэсиба уволился из армии и вернулся домой в Танабэ. Следующие годы стали для него настоящим испытанием. Ему по-прежнему необходимо было найти своё место, и вскоре начал сказываться груз незнания цели своей жизни. Склонный к приступам острой тоски, Уэсиба мог на многие часы запереться в своей комнате и молиться, а мог, никого не предупредив, на несколько дней исчезнуть в лесах; семья начала беспокоиться за его душевное здоровье.

Отец выстроил на принадлежащей семейству территории небольшой додзё и предложил сыну тренироваться, чтобы избавиться от подавленности. Это немного помогло, а в году Уэсиба попал под благотворное влияние Кумакусу Минакаты Уэсиба всегда привлекали необычные люди, а Минаката был эксцентриком мирового уровня.

Он был одним из первых японцев, пересекавших океан, жил в Соединенных Штатах, в Вест-Индии, а потом обосновался в Англии и читал лекции о Японии в Кембридже.

После восемнадцати лет, проведенных за границей, Минаката вернулся в году на родину в Танабэ и немедленно впутался в полемику по "Закону о местах поклонения". Правительство Мэйдзи собиралось подчинить себе как можно больше таких мест, чтобы потом присвоить земли мелких святилищ для "развития". Минаката, который был широко известен и как естествоиспытатель, неистово противостоял этому закону, прекрасно понимая, что результатом станет уничтожение красоты природы этого района, за которым неизбежно последует и угасание народной культуры Вакаямы.

Минаката и Уэсиба объединились и возглавили движение протеста, которое завершилось довольно успешно - была конфискована лишь пятая часть святилищ Вакаямы, а Танабэ лишился только шести из сотни своих мест поклонения. Борьба за правое дело улучшила состояние духа Уэсибы, а Минаката помог ему подняться в собственных глазах еще выше.

Уэсиба осознал, что не сделает себе будущего в Танабэ. Этот район был слишком гористым для еще одной рисовой плантации, а гавань была заполнена рыбачьими лодками ровно настолько, сколько она могла вместить и сколько допускалось законами.

Большинство безработной молодежи уже отправилось на поиски более плодородных пастбищ; некоторые из них добирались даже до Гавайев и Западного побережья Соединенных Штатов. Поэтому, когда распространились призывы к добровольцам о переселении на самый северный из крупных островов Японии - Хоккайдо, Уэсиба решил стать одним из пионеров.

В году, после предварительной поездки на Хоккайдо и осмотра острова, Уэсиба вернулся домой с уверенностью в том, что эти девственные земли чрезвычайно многообещающи. В течение следующих двух лет ему удалось набрать группу из восьмидесяти четырех человек, готовых пуститься в рискованное путешествие к Сиратаки, плодородному богатому пресной водой району Хоккайдо, который Уэсиба присмотрел во время своего первого осмотра. Группе вполне хватало энтузиазма, но не необходимых ресурсов, и неизменно щедрый отец Уэсибы выделил денежные средства для всей команды.

Они отплыли на Хоккайдо 29 марта года жена Уэсибы, родившая в году их первенца, дочь, должна была перебраться к мужу несколько позже. Район Сиратаки расположен в самом центре крупного острова Хоккайдо, и путешествие к нему от мягкой климатом Вакаямы оказалось совсем непростым.

Из-за задерживающих движение снежных буранов группа добралась туда лишь во второй декаде мая. Быть пионером - тяжёлое занятие, и первые три года в Сиратаки были для поселенцев очень сложными. Урожаи были скудными, климат суровым, а помощь извне - недоступной. Группа перебивалась дикими горными овощами, орехами и речной рыбой. После начального периода постоянной нужды повысился доход от лесозаготовительных работ, усовершенствовались навыки земледелия, и на месте лагеря возникла настоящая деревня.

Уэсиба, воодушевленный борьбой с трудностями, ни разу не падал духом; он всегда оставался основной движущей силой всей колонии. Он был талантливым организатором, способствовал началу лесозаготовительных работ, выращиванию мяты и свиноводству, и активно занимался общественной деятельностью, сформировав медицинские и санитарные бригады; другими словами, он выполнял роль члена совета поселения.

В году сильный пожар уничтожил восемьдесят процентов всех сооружений и стал настоящим несчастьем для колонистов, но, благодаря неутомимым усилиям Уэсиба, проект заселения Хоккайдо стал, в конечном итоге, чрезвычайно успешным. Уэсиба продолжал отправлять религиозные обряды, и в первую очередь, мисоги - ритуальные омовения холодной водой, что было настоящим подвигом в условиях леденящего холода Хоккайдо.

В это время его упражнения в боевых искусствах заключались, в основном, в борьбе с огромными бревнами, которые он рубил специально уравновешенным тяжелым топором - говорят, что однажды Уэсиба умудрился самостоятельно свалить и обтесать пятьсот деревьев за один сезон.

Он непременно участвовал в любых импровизированных состязаниях по сумо и в поединках с использованием деревянных штыков. Иногда ему случалось сталкиваться с разбойниками, но подобные встречи не представляли никакой угрозы для человека с таким опытом в боевых искусствах, какой был у Уэсиба. Пару раз ему доводилось встречаться с большими медведями острова Хоккайдо, но ему каким-то образом удавалось умиротворить этих зверей.

Если бы Сокаку Такэда - жил сейчас, он вполне мог бы стать величайшим мастером боевых искусств современности.

сингонским знаком печати обретения

Возможно, ни Кано, ни Фунакоси не могли бы сравниться с Такэда, который обрёл свою устрашающую мощь в непрерывных поединках как в додзё, так и на улицах по всей Японии. Такэда родился в Айдзу, на родине самых свирепых самураев страны. Его отец Сокити был чемпионом по борьбе сумо, а также мастером искусств владения мечом и копьем, и Сокаку с самого детства учился боевым искусствам на земляном полу семейного додзё. Даже после краха феодального строя, за которым в году последовала реставрация Мэйдзи, Такэда вел себя, как воин старой закалки.

Он отправился в длительное путешествие и обошел всю Японию вдоль и поперек, обучаясь и вступая в поединки с лучшими мастерами будо, не упуская случая проверить свои силы в схватках с теми, кто бросал ему вызов. В течении нескольких лет после реставрации правления Мэйдзи в стране царило беззаконие и беспорядки, и у Такэда было множество возможностей проявить свою храбрость в столкновениях с бандитами и грабителями. Ничто не доставляло ему большего удовольствия, чем наказание разбойников, немалое число которых погибло от ранений после встречи с.

В году Такэда попытался присоединиться к повстанцам Кюсю, возглавляемым Сайго Такамори. Этот план расстроился, ибо мятежники были разгромлены еще до того, как Такэда успел записаться в их ряды, но он провел два года на Кюсю и в Окинаве, оттачивая свою технику в поединках с местными мастерами каратэ поскольку в то время занятия каратэ все еще сохранялись в глубокой тайне, большинство из этих поединков проводилось под видом уличных драк.

Некоторые источники утверждают, что Такэда даже заплатил за "экскурсию" по опасным портам Гавайев. Время от времени Такэда возвращался в Фукусиму для изучения под руководством Таномо Сайго секретных техник осики-ути, хранимых кланом Айдзу.

Таномо обучал этим приёмам и своего приёмного по некоторым утверждениям, незаконнорожденного сына Сиро Сайго, сыгравшего столь важную роль в Кодокане в первые дни его существования. Доподлинно неизвестно, что именно входило в искусство осики-ути оно все-таки было секретнымно, несомненно, учение осики-ути было основано на самурайской этике и техниках боевых искусств. В результате Такэда объединил основные элементы осики-ути с техниками, взятыми из его практического опыта в классических будо и реальных схватках, и сформировал новое направление, которое назвал Дайто-рю айки-дзюцу.

Такэда вел жизнь странника, держался в стороне от цивилизации и скитался по отдаленным районам Северной Японии. Если бы он обосновался в крупном городском районе вроде Токио или Осаки, вокруг него могла бы сформироваться организация, сравнимая по размерам и влиянию с Кодоканом. Учитывая, что большую часть своей жизни он преподавал в области, известной как "японский Тибет", поразительно то огромное число выдающихся офицеров и правительственных чиновников, которые были учениками Такэда.

Так американский президент Теодор Рузвельт узнал о выдающейся удали Такэда от одного американца, на долю которого выпало несчастье встретиться с Такэда в поединке. После этого один из учеников Такэда по имени Хара был приглашён для преподавания в Соединенные Штаты к сожалению подробности неизвестны. Сам Такэда избегал публичной известности, отгораживался от окружающего мира, поэтому многие детали его биографии остаются неизвестными.

Он не имел серьёзного образования и часто изрекал еретические мысли: Книжное образование совершенно бесполезно! Несмотря на это, его успехи в незаконных схватках привели к тому, что он стал очень популярен как инструктор в отдаленных полицейских участках, помогавший им бороться с опасными разбойничьими бандами.

Таланты Такэда имели особое значение на Хоккайдо, который в те времена очень напоминал американский "дикий Запад" - огромные неосвоенные пространства, наводненные теми, кто был не в ладах с законом. Хотя Такэда жил на Хоккайдо еще с года, Уэсиба встретился с ним только в году. Хоккайдо оставался базой Такэда до года.

Он женился на храброй девушке, которая была на тридцать лет моложе его, родила ему семерых детей и, кроме того, исполняла роль помощника учителя в Дайто-рю. Она трагически погибла во время пожара в году. Уэсиба представил Такэда Кэнтаро Ёсидаеще один довольно необычный человек. Он был известным сторонником правых сил и одно время жил в США - предположительно, в качестве шпиона. Занятия Дайто-рю проводились на постоялом дворе в Энгару, крупнейшем поселке этого района.

Как только Уэсиба увидел Такэда в действии, он тут же загорелся желанием учиться у него и записался сразу на десятидневный курс. Такэда не унаследовал телосложение от своего отца, чемпиона по сумо.

Он был невысоким ниже пяти футов и довольно худым. Его выдающиеся способности были основаны на совершенной технике, безупречном чувстве времени, контроле над разумом и владении энергией Ки.

Ки является ключевым элементом будо; это неиссякаемый источник энергии и физической силы. Такэда мог одолеть любое число атакующих благодаря пользованию айки, тонкого смешения положительной и отрицательной энергий.

Уэсиба был восхищен мастерством Такэда и, как только прошел первый курс, немедленно записался на еще одну десятидневку. С этого времени Уэсиба обучался у Такэда при любой возможности, сопровождал учителя во всех поездках и часто приглашал погостить в своем доме. Когда Такэда останавливался в доме семьи Уэсиба, Морихэй вставал в 2. Затем он разводил камин, чтобы согреть комнату Такэда, и принимался готовить завтрак. Уэсиба провожал Такэда в ванную, кормил его завтраком, а потом в течение часа делал ему массаж.

Взамен Уэсиба получал частные уроки, которые были настолько же безжалостно суровыми, насколько неоценимыми по своей важности. Перебравшись на Хоккайдо, Уэсиба получил огромную пользу. Испытание первопроходца, заключавшееся в том, чтобы сделать нечто из ничего, ободрило и закалило. Он достиг успехов в земледелии и предпринимательстве и проявил себя ответственным гражданином.

В тяжёлых условиях неосвоенных пустошей он расцвёл и обрёл необычайную физическую силу и выносливость. Он учился будо у лучшего мастера боевых искусств во всей стране. Но, несмотря на всё это, Уэсиба никак не мог успокоиться; его всегда манило нечто большее, чем обычный материальный достаток или доблесть в боевых искусствах. Он стремился к чему-то более глубокому, к цели, более возвышенной.

В декабре года он получил телеграмму, извещавшую, что его отец смертельно болен. Уэсиба подарил свой дом Такэда, разделил с ним недвижимость и имущество и навсегда покинул Хоккайдо. Уэсиба вернулся в Танабэ не. Что-то потянуло его в Аябэ, штаб-квартиру Омото-кё. Омото-кё было одной из "новых религий", возникших в период смут и перемен, катившихся по Японии во второй половине девятнадцатого и начале двадцатого веков. Новые религии имели, по большей части, мессионерский характер. Из всех колоритных личностей, с которыми Уэсиба познакомился за свою насыщенную событиями жизнь, Дэгути был, несомненно, самым обаятельным и неоднозначным.

Религия Омото-кё была создана Нао Дэгути -очень бедной крестьянкой, которая стала шаманом. Онисабуро женился на дочери Нао, Суми, и в конце концов встал во главе организации, видоизменив её по собственному представлению.

Для Дэгути - который утверждал, что провёл семь дней, скитаясь по безбрежным просторам Вселенной и встречаясь со всеми божествами, известными человечеству, - этот образ заключался в агрессивных пророчествах, элегантной эстетичности и чрезмерной пышности.

Возможно, именно надежда на чудо, способное спасти его умирающего отца, заставила Уэсиба принять участие в богослужении, проводимом в главном зале Омото-кё. Во время службы перед ним возник образ отца, худая и прозрачная фигура. Неожиданно к Уэсиба подошел Дэгути и спросил: Уэсиба оставался в Аябэ еще семь дней, изучая Омото-кё, и чем больше он узнавал, тем больше захватывала его эта новая религия.

К тому времени как он вернулся в Танабэ, его отец уже умер. Его родственники были очень огорчены тем, что он прибыл так поздно. Отец скончался мирно и спокойно и оставил сыну такие последние слова: Услышав эти слова, Уэсиба схватил свой меч и ушел в горы. В юности Уэсиба часто скрывался в горах в минуты горя и проводил там целые дни, яростно рассекая мечом воздух. После смерти отца он размахивал им настолько неистово, что в полицию начали поступать просьбы арестовать "человека с мечом".

К счастью, начальник полиции в свое время служил под его началом в армии и узнал обезумевшего от горя Уэсиба, так что тот избежал ареста. Через некоторое время он немного успокоился, но, когда он объявил о своем намерении переехать в Аябэ и примкнуть к секте Омото-кё, семья решила, что он потерял рассудок.

У Уэсиба уже было двое детей сын родился на Хоккайдои его жена ожидала третьего ребенка. Кроме того, теперь Уэсиба необходимо было заботиться и о матери. Почему Уэсиба так увлекся Дэгути - понять легко. Его всегда влекли, в первую очередь, духовные ценности, а не боевые искусства, а Омото-кё представляло собой плодородную почву для продвижения к цели "полного пробуждения".

Дэгути разработал несколько эффективных методик медитации и мощные заклинания, основанные на теории котодама "дух-звук". Кроме того, он внушал своим последователям, что "искусство есть основа религии", - целью Омото-кё было превращение любой обыденной деятельности в творчество. В человеке поощрялась любая творческая активность: Еда в Аябэ была домашнего приготовления, свежая и естественная.

Еще более важным было то, что Уэсиба и Дэгути были настроены на одну и ту же духовную "волну"; Уэсиба был освобождён от различных организационных забот и обладал свободным временем, достаточным для того, чтобы довести свое особое искусство до уровня полной зрелости. Дэгути верил, что подлинным предназначением Уэсиба является распространение по всему миру истинного смысла будо. На территории секты был выстроен додзё, и тридцатишестилетний Уэсиба начал обучать будо членов Омото-кё.

Однако первый год, который семья Уэсибы провела в Аябэ, вовсе не был счастливым. В году от болезней умерли оба сына Уэсиба, а затем, в феврале года, в Аябэ нагрянули правительственные агенты. Японские власти давно установили бдительный надзор за Дэгути. Хотя в те времена в Японии было очень много проповедников, претендовавших на роль мессии, к большей части из них правительство относилось как к безобидным "чокнутым". Но с Дэгути дела обстояли иначе: Он был блестящим оратором и прекрасно оформлял свои выступления, и, хотя угроза того, что Дэгути сможет свергнуть правительство и провозгласить себя императором, была призрачной, раздражённое правительство решило не оставлять ему никаких шансов.

Дэгути был обвинен в покушении на престол, арестован и признан виновным. Через четыре месяца его освободили под залог, но, пока он был в тюрьме, штаб-квартира Омото-кё была разгромлена и сожжена государственными чиновниками. Неустрашимый Дэгути начал восстановительные работы, как только вышел из заключения. Он был недавним членом секты и не успел попасть под правительственный надзор; кроме того, перед переездом в Аябэ он весьма предусмотрительно закупил трехлетний запас риса, и это позволило его семье выжить в период преследований.

В июне года родился третий и единственный выживший сын Уэсибы - Киссомару. В конце апреля года в Аябэ приехал Такэда с женой и другими членами семьи. Приглашал ли Уэсиба Такэда или же тот приехал к Уэсиба по собственному почину, остаётся предметом споров; так или иначе, Такэда провел у него четыре месяца, обучая его Дайто-рю айкидзюцу.

Такэда не понравился Дэгути с первого взгляда; "От этого человека пахнет кровью и насилием", - сказал Дэгути. С другой стороны, Такэда тоже не скрывал своего презрения к верованиям Омото-кё. Он покинул Аябэ в сентябре, выдав Уэсиба диплом полноправного учителя Дайто-рю. Уэсиба продолжил преподавание и занятия в Аябэ и проводил долгие ночи на свежем воздухе, упражняясь с мечом и копьём: Помимо обязанностей учителя будо, Уэсиба отвечал за урожаи обширных фруктовых садов Омото-кё.

Его день начинался в три часа утра - он вставал так рано, чтобы успеть собрать удобрения и поработать на огороде. В феврале года Дэгути вместе с Уэсиба, который выполнял обязанности его телохранителя, и еще несколькими членами секты тайно покинули Японию и предприняли "Великое Монгольское путешествие". Дэгути, который всегда стремился к самым вершинам, мечтал о создании в Монголии "рая на земле". Японские агенты, действовавшие в Китае, поддерживали Дэгути; они были уверены в том, что им будет легче достичь контроля над Монголией, если сердца местных жителей будут предварительно завоеваны какой-нибудь обаятельной религиозной фигурой.

Хотя Дэгути прекрасно понимал, что правые заговорщики пытаются использовать его в собственных целях, он был уверен, что сможет обернуть любую ситуацию в свою пользу и основать "Мирное Царство" или "Новый Иерусалим" и не станет послушной куклой в играх колониального правительства.

В Китае Дэгути и его группа объединились с Яно, шпионом и вооружённым курьером и предводителем китайской банды по имени Лу. Дэгути объявил себя "Далай-ламой Восходящего Солнца", и вся группа отправилась в Центральную Монголию. Монголы уже были знакомы с понятием "рай на земле" - они называли его "Шамбала", - и, поскольку они верили в пришествие спасителя мира Будды Мироку, безукоризненно играющий свою роль Дэгути произвел настоящую сенсацию среди благочестивых монгольских буддистов.

Отношение же к группе Дэгути со стороны местных феодальных князей, разбойничьих банд и китайской армии было совсем не таким теплым, и их группа часто попадала под обстрелы. К счастью для Уэсиба, он был наделён волшебным шестым чувством, которое позволяло ему предугадывать направление пуль.

Хотя Уэсиба довольно легко удавалось избегать угрозы огнестрельного ранения, ему все же пришлось принять участие в нескольких рукопашных схватках не на жизнь, а на смерть. К концу путешествия жизни людей из группы Дэгути все чаще подвергались опасности, и Уэсиба просиживал ночи рядом с Дэгути, защищая своего учителя. Увы, время для основания рая на земле ещё не пришло. Лу и все членов его банды были взяты в плен китайскими войсками и казнены. Японских "агитаторов" связали и привели на то же залитое кровью место для казней.

Дэгути и его группа пропели прощальные стихи и хладнокровно ожидали своей участи. Но по каким-то причинам китайские стрелки замешкались, а затем смертный приговор был отменён - было решено передать группу Дэгути в распоряжение японского консульства. Там Дэгути был арестован за нарушение залогового обязательства, но Уэсиба мог свободно вернуться в Аябэ.

Блуждая по бескрайним и загадочным равнинам Монголии, Уэсиба постоянно смотрел в лицо смерти, а от его руки погибло множество свирепых головорезов. Под воздействием такого искаженного опыта Уэсиба стал совсем другим человеком. Занимаясь с ещё большим напряжением, чем прежде, Уэсиба вооружал своих учеников настоящими острыми клинками и требовал, чтобы они вполне серьезно пытались ранить.

Близкие Уэсиба могли ощущать, как вокруг него бушует пугающая сила; иногда, когда он входил в комнату, в ней начинали трястись предметы. В этот период Уэсиба часто странствовал по окрестностям и заходил на юг до самого Кумамото; судя по всему, он провел определенное время в суровом аскетизме ямабуси у водопада Нати в горах Кумано. Весной года в додзё Аябэ явился флотский офицер, известный своим мастерством в кэндо.

Во время беседы с Уэсиба у них возникли разногласия в тонких вопросах будо, и Уэсиба предложил офицеру попробовать ударить его деревянным мечом. Взбешенный таким поведением, которое он счел просто наглостью, офицер стал свирепо размахивать мечом. Невооруженный Уэсиба избегал самых быстрых ударов и молниеносно реагировал на каждый выпад.

Когда совершенно измученный офицер сдался, Морихэй вышел в сад, чтобы умыть лицо холодной водой и собраться с мыслями. Проходя между деревьями, он почувствовал, как под его ногами задрожала земля, и в тот же миг его окутало золотым светом. Окруженный этим светом со всех сторон, Уэсиба потерял чувство пространства и времени, а затем все вдруг стало чистым и ясным. В одно мгновение я познал природу сотворенного: Слёзы благодарности и счастья катились по моим щекам.

Я увидел всю Вселенную как свой дом; солнце, луна и звезды стали моими близкими друзьями. Исчезла какая-либо привязанность к материальным предметам". После этой потрясающей трансформации Уэсиба начал проявлять неслыханные способности: Естественно, что такие поразительные подвиги привлекли внимание людей и вне Омото-кё.

Молодой мастер дзю-до по имени Нисимура, заинтересовавшийся учением Омото-кё, приехал в штаб-квартиру Аябэ и встретился с Дэгути.